Маршрут “«Красная линия»”

«Красная линия» – это попытка почувствовать город через знаменитых людей, которые жили в Перми долгое или непродолжительное время и оставили свой след в истории нашего города. Через чувства этих людей, через их страсть, трагедии и радость мы открываем новую грань города – волнующие, невероятные истории любви, которые впечатлят каждого и никого не оставят равнодушным.

Добро пожаловать на «Красную линию» – двадцать потрясающих воображение историй любви людей, которые оставили свой след в Перми: писатель Гайдар, генерал Каппель, пароходчик Мешков, великий князь Михаил Александрович, антрепренер Дягилев… Большие чувства великих людей в самом сердце большого города.

Увлекательная полуторачасовая прогулка по Красной линии – это знакомство с центром Перми, домами и улицами, пропитанными историей, памятью поколений и удивительными событиями, частью которых станете и Вы.

Загружается...

Маршрут

«Королевские номера»

Здесь, в «Королёвских номерах», провёл последние месяцы своей жизни великий князь Михаил Романов. А в пасхальные праздники 1918 года он прожил здесь десять счастливых дней со своей любимой и верной супругой — графиней Натальей Брасовой. Суровый человек, боевой офицер, командовавший знаменитой «Дикой дивизией», он души не чаял в своей Натали. Даже в брак с нею великий князь вступил тайно, вопреки прямому запрету брата, Николая II, за что был уволен со всех должностей и постов. Долгое время ему было запрещено возвращаться в Россию. Михаил жертвовал многим, и было ради чего! Морис Палеолог, посол Франции в России, увидев Наталью Сергеевну впервые, записал в дневнике: «Она прелестна... Малейшее ее движение отдает медленной, волнистой, нежнейшей грацией...» К тому же Натали, происходившая из интеллигентнейшей московской семьи адвоката Шереметевского, была чрезвычайно умна и образованна. В одном из последних посланий жене Михаил писал: «Моя дорогая красавица Наташа, нет слов, чтобы отблагодарить тебя за всё, что ты даёшь мне в жизни. Наше пребывание здесь будет самым ярким воспоминанием в моей жизни. Не печалься — с Божьей помощью мы снова скоро увидимся. Пожалуйста, верь моим словам и в мою нежную любовь к тебе, моя дорогая, дражайшая звездочка, которую я никогда, никогда не покину и не обижу. Я обнимаю и всю, всю тебя целую. Весь твой, Миша». (Пермь, май 1918 г.)

"Общественное собрание (Дом Смышляева)"

Знаменитый любовный треугольник «Лиля + Ося + Владимир Маяковский» «ожил» на пермской земле в самое неподходящее время... В годы Великой Отечественной войны в Перми (тогда Молотове) жила в эвакуации Лиля Брик. Лиля Юрьевна часто выступала с воспоминаниями о Маяковском, в разных аудиториях не раз встречалась с читателями: пермяками и эвакуированными с фронта ранеными бойцами. В 1942 году она издала трогательную книжечку воспоминаний о Маяковском, «Щен», и читала ее в Горьковской библиотеке (ныне — городская библиотека им. Пушкина). Однако почти сразу вышло безжалостное, уничтожительное партийное постановление, в котором некоторым из приезжих писателей крепко «перепало» за безыдейность. В том числе — Осипу Брику за пьесу «Иван Грозный» и Лиле Брик за «Щена». Критиковали её за то, что она «... изобразила великого поэта современности в отрыве от жизни. Он выглядит в этой книге мещанином, занятым своей любовью, и, кстати, найденным щенком... Это клевета на Маяковского. Эта книга достойна самого жестокого осуждения...» Сейчас мы читаем милые и искренние воспоминания отважной и любящей женщины совсем другими глазами.

"Благовещенская церковь (при Пермской мужской гимназии)"

Здесь учился Михаил Ильин, ставший впоследствии известнейшим писателем русского зарубежья под именем «Михаил Осоргин». В гимназические годы он пережил первую любовь, о чем позже напишет одну из своих лучших романтических новелл — «Катенька». В 1916 году, когда Осоргин — уже маститый журналист крупной столичной газеты — приедет в родной город освещать открытие университета, он посетит и до боли знакомый деревянный домик в шесть окон по улице Екатерининской. Здесь жила его первая любовь, о которой он вспоминал так ностальгически-пронзительно. Их первый роман не закончился ничем, но, как узнаем мы из автобиографической новеллы писателя, Катенька, повзрослев, вышла замуж и назвала своего сына Мишей. Самому же Осоргину в его бурной жизни изгнанника выпадет большое счастье: он испытает настоящее, глубокое чувство к Татьяне Бакуниной, которая станет писателю и женой, и другом, и музой — прообразом пленительных женских образов в его романах «Времена» и «Сивцев Вражек».

"Школа церковно-приходская Рождество-Богородицкая"

Здесь работал врач и один из основателей Пермского музея Павел Николаевич Серебренников, которого жители Перми ещё при жизни прозвали «дедушкой пермского прогресса». Он был председателем Богородицкого попечительства; преподавал в нескольких учебных заведениях, в том числе — в училище детей слепых, построенном его супругой Евгенией Павловной, на ул. Сибирской (ныне — школа № 22). А познакомились они еще во время учебы в Петербурге и тогда же, студентами, обвенчались. Евгению — статную девушку с русой косой — отличали не только красота, но и неуемная тяга к знаниям, энергия духа, общественная активность. Еще молодожёнами супруги Серебренниковы отправились на русско-турецкую войну (1877 год) и всю дальнейшую жизнь были также неразлучны. С 1885 года супруги Серебренниковы — в Перми. Павел Николаевич читает лекции, ведет широкую санитарно-просветительскую деятельность. Евгения Павловна трудится в должности ординатора Александровской губернской больницы. Блестящая практика — 6300 операций за 10 с небольшим лет — снискала ей уважение не только в Пермском крае, но во всей Российской империи. Ярко проявила себя чета Серебренниковых и на поприще благотворительности. Не имея собственных детей, супруги Серебренниковы взяли на воспитание осиротевшего мальчика, который впоследствии также стал известным врачом. Неслучайно в наши дни в бывшей Рождество-Богородицкой школе восстановлен именной зал, названный в честь Павла Серебренникова.

"Дом Любимовых-Рязанцевых"

В этом здании в начале 1860-х гг. жил один из первых пермских фотографов — граф Мориц Гейнрих-Роттони. В его многодетной семье родились дочери Мария и Лиза: два удивительных цветка, два пленительных создания, которым было суждено стать спутницами жизни классиков русской литературы. Мария Морицовна была старшей, потом появились на свет десять (!) мальчиков. И, наконец, в 1885 году родилась девочка, которую назвали Лиза. Мария бежит из семьи, не выдержав сурового отношения отца. В Екатеринбурге она поступает на сцену — там ее и увидел в театре Дмитрий Мамин-Сибиряк, гражданской женой которого она стала. Роман «Золото» он посвятил Марии Морицовне. Однако счастье их длилось недолго: она умерла при родах. Мамин-Сибиряк остался с двумя детьми: новорожденной Аленушкой и 10-летней Лизой, сестрой Марии. У Лизы были трудное детство и героическая молодость. В отличие от старшей сестры, у нее был свой театр — театр военных действий на русско-японской войне, куда она отправилась медсестрой и где блестяще проявила себя, удостоившись наград. Заняла своё место Елизавета Морицовна и в истории русской литературы: познакомившись с Александром Куприным, она стала его женой и не только спасла его от беспробудного пьянства (по собственному признанию писателя), но и оставалась его верной спутницей и музой на протяжении всей жизни.

"Дом Губернатора"

Кто скажет, что к Перми судьба была сурова? Кто скажет, что забыт природой этот край? Страна, где ты живешь, прекрасная Певцова, Есть царство красоты и упоений рай! C семьей пермского губернатора Карла Модераха связана история первой любви замечательного русского поэта Петра Вяземского (1792–1878), друга Пушкина. Он — автор приведённых в эпиграфе строк, посвящённых нашему городу. Сердцем 16-летнего поэта, в то время служившего секретарем Межевой комиссии, безраздельно и безответно завладела дочь пермского губернатора Софья Певцова. Вяземский познакомился с ней на приеме, который давал генерал-губернатор Модерах. «Как алмаз, вправленный в олово» — так, по воспоминаниям современников, сияла Софья в своём семействе. Многие отмечали красоту, просвещенность и необычайное обаяние юной красавицы. Не только Вяземский: и правительственный чиновник Филипп Вигель, и сам знаменитый граф Бенкендорф не устояли перед её чарами. Но даже на ухаживания всесильного Бенкендорфа Софья Карловна отвечала, как он позже признает, «любезным высокомерием». Влюблённому Вяземскому удалось выразить в стихах самое сокровенное — восхищение любимой им женщиной, благодарность ей и месту, где она жила: ...Здесь я любовь познал, здесь, жертвуя свободой, Томясь, целую цепь, сковавшую меня.

"Коммуна журналистов"

Литературное дарование Аркадия Гайдара (Голикова) раскрылось и оттачивалось здесь — в Перми, в здании, где в 1920-х гг. располагалась коммуна журналистов газеты «Звезда». Здесь он и начал встречаться с Рахилью Соломянской — студенткой-активисткой, писавшей на молодежные темы. За полтора года, которые А. Гайдар прожил в Перми (с сентября 1925 по февраль 1927 г.), он много писал, успевал лечиться от болезни, вызванной тяжелой контузией, судиться с недоброжелателями и ухаживать за Рахилью. Они сразу понравились друг другу — честолюбивый талантливый журналист, недавний лихой командир, и «подвижная, как ртуть, брызжущая весельем и задором» комсомолка в ярком сарафане. Как свидетельствуют знавшие парочку друзья, события развивались с военной быстротой. Уже через месяц после знакомства, в конце 1925 года, они поженились, и Гайдар переехал в дом жены (ул. Петропавловская, 37), но от своих друзей они не отгородились и в коммуне продолжали бывать часто. Короткое пермское счастье ознаменовалось рождением сына Тимура и появлением нескольких произведений, которые знала вся без преувеличения советская детвора. В том числе и самое известное — «Тимур и его команд

"Дом Дягилева"

Ты помнишь ли, Мария, Один старинный дом, И липы вековые Над дремлющим прудом? Безмолвные аллеи, Заглохший, старый сад, В высокой галерее Портретов длинный ряд? И рощу, где впервые Бродили мы одни? Ты помнишь ли, Мария, Утраченные дни? Будущий организатор объединения «Мир искусства» и знаменитых «Русских сезонов» Сергей Дягилев в детстве, будучи гимназистом, мечтал стать знаменитым композитором — именно так, и не иначе! Для одного из своих музыкальных сочинений он выбрал стихотворение А. К. Толстого, строки из которого вынесены в эпиграф. Романс, написанный Дягилевым, был навеян его любимым имением на прикамском юге, его «несравненной Бикбардой». И, конечно, первой влюбленностью юноши. А посвятил он его годовщине свадьбы родителей: Павла Павловича Дягилева и Елены Валерьяновны Панаевой. Елена Панаева, хоть и приходилась юному Серёже мачехой (мать, Елена Евреинова, умерла почти сразу после родов), восприняла его как родного, и Дягилев всю жизнь относился к ней с любовью и уважением. В наши дни сочинение юного композитора С. Дягилева обрело вторую жизнь, а точнее, новую, — полноценную сценическую. Романс исполняется практически на каждых Дягилевских чтениях, во время торжеств и концертов, традиционно проходящих в Перми.

"Доходный дом купца И.Ф. Федотова"

В начале XX века в здании Императорского Русского музыкального общества пермяки знакомились с русской и зарубежной классикой. В числе лучших зарубежных композиторов был и Имре Кальман, женой и подлинной музой которого стала уроженка Перми Вера Макинская. Вера родилась в 1911 году в благородной семье. Дед ее был пермским помещиком, отец — блестящим офицером при царском дворе, он погиб в Первую мировую войну. До знакомства с Кальманом Вера подвизалась на маленьких ролях, в массовке, кордебалете, цирке. Иногда перебивалась одним хлебом с водой. Но она всегда помнила суровое материнское наставление: «Мы — русские, и не пристало нам жить на подаяния! Сама работай, сама всего достигай!» Именно эти качества в сочетании с обаянием русской красавицы покорили знаменитого композитора. Ему было 47 лет, ей — 18, когда он предложил ей руку и сердце. До конца жизни Кальмана Верушка, как называл жену Имре, была его верной спутницей и заботливой хозяйкой их дома, в котором выросли трое детей. И благодаря Верушке австрийский «король оперетты» напишет еще немало чудесной музыки, его творческая жизнь будет продлена. Сама Вера прожила 90 лет, ей Кальман посвятил одну из лучших оперетт, самую весеннюю, — «Фиалка Монмартра».

"Благородное собрание"

Их роман ярко вспыхнул и развивался стремительно, бурно, страстно: как в гусарские времена романтичного XIX века. Молодой поручик Уланского полка увидел на балу в Благородном собрании юную выпускницу Мариинской гимназии. Всего несколько фраз, несколько танцев — и они влюбились друг в друга без памяти. Вскоре после бала Владимир Каппель пришел знакомиться с родителями Оленьки и попросил руки их дочери. Однако ему суждено было встретить категорический отказ. Отец Ольги, действительный статский советник, горный начальник Пермских пушечных заводов, опасался внезапного союза. Он был совсем не уверен, что из молодого офицера выйдет толк и ему можно доверить судьбу любимой дочери. И тогда Каппель решил похитить возлюбленную и тайно обвенчаться с ней. Ольга согласилась на бегство. Похищение удалось, и беглецы обвенчались в сельском храме недалеко от губернской столицы... Родительское благословение молодые получили, только когда Владимир поступил в Академию Генерального штаба. Полководческий талант выдвинул Каппеля в годы Гражданской войны на первые роли и превратил в непримиримого, умного и опасного врага красных. Оказавшись в застенках Московской ЧК, Ольга Сергеевна ради спасения детей была вынуждена отказаться от брака с белым генералом... Но его к тому времени уже не было в живых.

"Дом горсоветов"

Профессора Павла Гузикова, доктора медицины, известного акушера-гинеколога, в Перми в шутку называли «женским богом». В годы войны в этом доме находилась его квартира, где доктор проживал с женой — Варварой Юрьевной Бахталовской, у которой было двое детей от первого брака: дочь Вера и сын Александр. Павел Алексеевич стал их приемным отцом. Сложные и вместе с тем прекрасные отношения в профессорской семье нашли отражение в двух замечательных романах — «Два капитана» В. Каверина (автор бывал в гостях у Гузиковых) и «Казус Кукоцкого» Л. Улицкой. Когда у Веры Павловны родилась дочь Ирина, доктор удочерил и ее. Позднее И. П. Гузикова, ставшая известной художницей, кандидатом искусствоведения, напишет: «Так кем же он мне приходился? Дедушкой, отчимом или отцом? Да отцом, конечно! Самым родным и любимым. Надеюсь, он определил линию моей жизни. Во всяком случае, в критические моменты я всегда примеряю, как бы поступил на моем месте он». На вопрос «Что вам больше всего нравится в женщине?» профессор отвечал: «Материнство». За время работы он спас жизнь сотням женщин и принял при родах не менее миллиона младенцев.

"Дом Грибушина"

История семьи Грибушиных не менее волнующая, увлекательная и поучительная, чем сага о Форсайтах или история домов Железновой, Облонских, Карамазовых... Михаил Иванович Грибушин — российский «чайный король», меценат и общественный деятель, почётный гражданин Кунгура и его городской голова в 1872–1876 гг. Его торговые конторы были открыты в Китае, Индии, на Цейлоне и во многих городах и губерниях России. Впечатляющий женский тип представляла собой Антонина Ивановна, которая после ухода из жизни мужа учредила и возглавила торговый дом «М. И. Грибушина наследники». Взяв бразды правления в свои руки, она сумела увеличить торговый оборот в три раза. И это несмотря на материнские заботы! Ведь у неё было десять детей: пять мальчиков и пять девочек. Не обошлось без семейных трагедий: один из сыновей покончил с собой, не справившись с болезнью, запутавшись в сердечных делах... Но семейный бизнес было кому подхватить и развить. Могучий клан Грибушиных исчез из Перми после Гражданской войны, вступив в период рассеяния. Лишь в Кунгуре в первые советские годы жила Анна Михайловна, младшая дочь Антонины Ивановны и Михаила Ивановича. Поразительный факт: во время демонстрации фильма «Семья Грибушиных» (по сценарию Василия Каменского), «разоблачавшего» сбежавших за границу «чайных королей», тапером в зале работала потомок антигероев Анна Грибушина.

"Театр оперы и балета им. П.И. Чайковского"

Много лет объединением композиторов Прикамья руководил Генрих Терпиловский (1908-1988), один из «отцов советского джаза», писавший музыку для всех пермских театров. Здесь, на сцене театра им. Чайковского были поставлены балеты на его музыку. Здесь состоялся и юбилейный творческий вечер незадолго до кончины композитора. Его жена Антонина Георгиевна - все называли ее Ниной - была певицей, она вдохновляла своего «Генри» и поддерживала его. Их союз претерпел много испытаний, и не всегда взаимоотношения были ровными и безоблачными. Когда Терпиловские жили в Перми, их отношения приблизились однажды к грани разрыва... Казалось бы, такого не может быть: после всего, что они пережили, после того, как она буквально вытащила в 1953-м своего возлюбленного из лагерей, тогда уже сактированного, полуживого «доходягу»!.. Чтобы понять, сколь красив был их лагерный роман - несмотря на ужасающие бытовые реалии знакомства и свиданий за «колючкой» - и сколь прочен все же оказался их брак, лучше всего обратиться к стихам и музыке Генриха Терпиловского. В них отражены смятение чувств и очищение смысла отношений двух творческих людей.

"Мариинская Гимназия"

Здесь училась Августа Югова, дочь купца Югова, которую будущий поэт Василий Каменский не раз провожал домой и чьим именем он исписывал потом общую тетрадь... Потом наступит разлука, и, когда они вновь встретятся, Августа будет уже молодой вдовой с двумя детьми и немалым наследством, оставленным ей отцом. Из книги Каменского «Его-моя биография» можно заключить, что женитьба на Августе не была браком по расчету. «Семейная жизнь расцветала вместе с весной нежно и цветисто», — напишет поэт. Их союз выдержал четыре года. На юговское наследство Каменский издал свои первые книги (роман «Землянка», сборник «Садок судей»), купил аэроплан «Блерио» и начал летать. Короткая семейная жизнь с Августой осталась для поэта ярким, незабываемым эпизодом. Можно сказать, первая жена окрылила Василия. А вот вторая жена Каменского, Валентина Козлова, стала для него не только любимой женщиной, которой он посвящал стихи. В трудные дни болезни, когда он обезножел (последствия авиакатастрофы в Польше), Валентина Николаевна была «ногами» прикованного к постели поэта, его полномочным представителем в различных творческих организациях и секретарем.

"Дом Мешкова"

В двух кварталах от дворца пароходчика и мецената стоял купеческий дом, в котором жила Августа, — с ней Николая Васильевича связывал прекрасный «почтовый роман». Она была моложе его почти на двадцать лет. Как и у него, у нее была своя семья. Он — «миллионщик», остроумный, обаятельный человек, привыкший жить с размахом, всегда на виду. Она — русская красавица. Правильные черты лица, спокойный взгляд, плотно сжатые губы, русые волосы... Жила спокойной, размеренной жизнью, вся в себе и в детях, верная мужу и долгу без любви. Как оказалось, жила в ней затаенная мечта, тоска по настоящему чувству. И Августа Дмитриевна подарила Николаю Васильевичу, как она пишет, «свою мятежную душу». В письмах к избраннице своего сердца перед нами вдруг открывается новый Мешков: не капиталист-воротила, а человек любящий, страдающий, тонко чувствующий. Длились их отношения около десяти лет, начиная с 1904 года. А затем Николай Васильевич опять всех удивил: в 53-летнем возрасте он, влюбившись, женился на юной Екатерине Бажиной, чтобы не расставаться с нею до конца своей жизни.